Отмеченный сигилом  - Дмитрий Миконов

– Простите нас, ваша светлость! – начал самый решительный, от волнения подергивая себя за вихрастый чуб. – Заявить хотим, на старшо́го цеха нашего, Веста.

– Экие жалобщики, совсем распустились! – тут же повернулся к парню усатый дядька. – Ворье, а не работнички!

– Так, тихо! По очереди говорить будете, – оборвал Лаен дядьку и ободряюще махнул рукой парню: – В чем обвиняете?

– Так не мы первые обвиняем. Он и начал обвинять… – чубатый указал пальцем на Веста. – Давеча, когда суматоха вся эта завертелась, ну… деру давали из деревни той, где нам по сопаткам надавали, у него кошель пропал. Сам и потерял, поди, а тепереча говорит, мы украли! Четвертого нашего, Скрепа, пока мы на охоте были, так измордовал… Он даже к вам прийти не смог, господин негоциант! Совсем житья не стало, требует полсотни лир с нас четверых, только одна надежа на вашу светлость!

– Так все было? – повернулся джарах к усатому и нахмурился.

– Они это, ироды! Они! – закричал дядька, брызгая слюной. – Давно приметили, где я денежку храню. А когда кутерьма началась, прибежали, кричат, что, мол, драпать надо, помощь нужна с телег обузу скидывать. Я побежал, конечно, помогал мужикам, пока с места не тронулись, руки из плеч едва не вывернул. А здесь уже, в лагере, хватился – нет кошеля! А там полсотни лир было, между прочим! Давай пытать этих, чернозубых – у-у-у! – больше-то ведь некому было! Вместе все обитаемся, из одного котелка, почитай, и жрем.

– Правду говорит? – Лаен грозно сверкнул глазом на парней.

– Так! – хором подтвердили они. – Да только не брали мы ничего! Сам задевал куда-то, черт усатый, теперь с нас содрать хочет пропажу свою. Скрепа обидел, плачет тот, кровью плюется…

– Ироды! – всплеснул руками усатый и погрозил им кулаком. – Вот я вас!

Велев всем замолчать, негоциант задумался. По всему выходило, что у старшего цеха ловчих не было доказательств кражи, все строилось на домыслах. А вот подчиненного он избил лишь по подозрению, явно выходя за рамки дозволенного. Вроде все логично, и незачем было тары-бары разводить.

Посчитав, что такое самоуправство нужно пресекать на корню, негоциант объявил свое решение:

– Тебе говорю, Вест. За то, что, минуя порядок, ты людей бьешь без разбору, приговариваю тебя к пяти ударам кнута. Требовать потерю с ловчих ты больше не будешь, так как нет у тебя на это никакого права. Всем все ясно?

– Да как же так, господин негоциант?! – растерянно забормотал усатый, а парни принялись усердно кланяться и радостно переглядываться. – Там же пятьдесят лир было, сбережения мои, я ведь верой и правдой вам… всегда, не сумневайтесь…

– Решение вынесено, вы все его слышали, – оборвал дядьку Фабио. – Выметайтесь! Да сапожищами своими поаккуратнее мне тут!

Когда делегация покинула кибитку, Лаен укоризненно посмотрел на вашуйца:

– Сам, что ли, разобраться не мог? Тут делов-то…

– Не в моей власти это! – открестился от происходящего Фабио, выставив вперед костлявые руки. – Такие споры только Фект решал, самолично. И, кстати, хочу заметить, что он бы рассудил по-другому.

– Как это по-другому? – удивился Лаен. – Тут же все очевидно!

– Может, и очевидно, – уклонился от прямого ответа вашуйец, снова берясь за бумаги, – а может, и нет. Старшего цеха вы крепко обидели, теперь стараться так не будет. А через него в наших котелках общинных частенько мясо бывало.

– Брось, Фабио, – махнул рукой негоциант, – его за самоуправство следовало на место поставить. И опять же, следуя твоей собственной логике, теперь четверо вместо одного торопиться будут! Решение-то в их пользу!

– Вам виднее, – флегматично пожал плечами вашуйец, но Лаен заметил, что старик все равно остался при своем мнении. – Ходит одна поговорка у нас, в Вашуйской республике, что кисть не пальцами сильна, а жилой, которая в движение их приводит.

– Хочешь сказать, что теперь парни, управу на Веста найдя, слушаться его перестанут? – догадался наконец Лаен. – Но ведь пойми, все равно он не имел прав своего человека избивать на одних домыслах. Я так разумею. Не будет справляться, другого поставлю во главе цеха. Ну да ладно, Воритар с ними. Что там еще у нас по плану?

– Молодые желают твое благословление получить, чтобы жить вместе, детишек завести. Парня знаю, толковый, в учениках у нашего плотника ходит. Рукастый сам, давно инструмент и место просит, чтобы мастерскую нашу расширить. Девка – из стряпух, себе на уме, правда, но такому мужу в самый раз, ссориться меньше будут…

– Скажи, что благословляю, делов-то! – с облегчением махнул рукой негоциант. – Вспомнил, про кого говоришь. Если это все, я тогда к атаману пойду…

– Подождите, господин, – остановил его Фабио. – Во-первых, преподобный противится этому…

– Отец Мэтью? С какой стати?

– Девица – из Гаттейского союза родом, Зеркальное Отражение чтит, но, по словам преподобного, недостаточно истово. А во-вторых, селить их некуда. Семейных и так немало, сам знаешь, таборами целыми живут, плюс мы повозки оставили в карьере, как раз отчасти свободные.

– И Фект всем этим занимался?! – не поверил Лаен. Ему стало тоскливо. – Неужели они сами договориться не могут? Одни бы подвинулись, другие – еще куда-нибудь перебрались…

– И не только этим! – покачал головой вашуйец и снисходительно взглянул на джараха. – Вам еще множество решений принимать придется.

– Но у меня же есть отличный помощник? – решил схитрить негоциант. – Вот ты бы как поступил, Фабио?

– Сложно сказать, – вздохнул тот. – Против слова преподобного идти – себе дороже. Не стоит недооценивать его. Влияние на души людские зело велико. Даже если вы позволите им, община житья не даст. Монах науськает, сбегут молодые от нас, а парень, говорю же, рукастый, такой нам самим понадобится.

– И что ты предлагаешь?

– Честно говоря, не знаю. Фект поэтому и тянул с молодыми…

– Так что ж ты сразу не сказал, что дело не срочное? Пусть терпят пока, что-нибудь придумаю…

– Так-то оно так, но дело-то, опять же, молодое. Как бы чего не вышло. Если девчонка понесет от него вне милости Воритара, придется обоих выгонять.

– Я услышал тебя, Фабио! – поднявшись со скамьи, Лаен облокотился на стол, и проникновенно посмотрел в веселые глаза вашуйца. – И ты еще смеешь говорить, что это лишь малая часть?! Да я с ума сойду!

– Пообвыкнетесь! – Фабио беспечно пожал плечами. – Решение вынести несложно, вот последствия в меньшее зло вывернуть – это есть истинная мудрость правителя! Сажа не всегда черна, а белоснежный снег пачкается легко.

Ничего не ответив, но крепко задумавшись над словами старика, джарах отправился искать атамана. На его душе скребли кошки…